Все перемены ни живой ни мертвый следил за выражением ее лица, на котором, однако, не было ничего, кроме обычной ее дурашливости. Потом подкараулил на дороге из туалета и, ничего не говоря, уставился на нее идиотским взглядом. Она вскинула свои черные бровки, бросила «дурак» и побежала в класс. После уроков нашел в глубине ее парты свою непрочитанную записку и разорвал ее в клочья. Так и окончилась, не начавшись, его глупая любовь.

На исходе дня, когда они слегка утолили свой голод и праздно сидели на берегу, бомж спросил:

– Слушай, а чего ты драпанул из армии?

– Было чего, – тихо ответил солдат.

– Что – командиры доняли?

– Доняли...

Он не хотел рассказывать о том, что с ним случилось, – не смел об этом даже думать. Бомж не стал расспрашивать. Все-таки он был человеком, не лишенным деликатности, и предпочел углубиться в свои воспоминания.

– Знаешь, а я вот хотел служить. Ну, не так чтоб служить там кому, – любил работать. Я же по технической части офицер, технику обожал. Интересное дело – техника.

– Смотря какая, – сказал солдат, припомнив свой агрегат связи, с которым у них было столько мороки.

– Автомобильная...

– Ну автомобильная, может, и ничего. Если исправная.

– Исправное все хорошо, даже человек. Но чтобы исправить, надо талант иметь. Я, знаешь, имел.

Сейчас начнет похваляться своим талантом, решил солдат. Он уже встречал таких людей, влюбленных в собственный талант, а по существу – в самих себя. Слушать их иногда было интересно, но верить им можно было с натяжкой.

– Знаешь, за двадцать лет я перебрал столько автотехники: «Газы», «Мазы», «КрАЗы»...

– Ну и которые лучше? – глядя в реку, спрашивал солдат.

– Если откровенно – все говно.

– Это почему же?

– Потому что не умеют делать. Тем более что можно делать и плохо – сойдет. Такая наша промышленность. Разве вот, например, каким должен быть дизель?

– А каким?