Вскоре грудь нашего комбрига украсила Золотая Звезда. «Красная звезда» 3 сентября 1941 года писала: «Если комиссар — душа своих бойцов, то командир — их отец. Строгий и любящий, он всегда будет первым воином среди красноармейцев. Тысячи таких отцов-командиров, как Герой Советского Союза Чепурной, во главе наших неустрашимых частей обеспечат советскому народу победу над гитлеровской Германией».

...Через некоторое время меня назначили командиром отделения разведчиков. Большинство моих подчиненных были уроженцами Горьковской, Саратовской, Кировской, Курской, Карагандинской, Иркутской областей. С первых часов знакомства понял — с такими действительно можно идти в огонь и в воду.

И вот — долгожданное утро 4 декабря 1942 года. Начальник штаба корпуса полковник М. М. Креславский получил боевое распоряжение — на фронт, на линию огня.

Солдатские сборы — дело недолгое: шинель на плечи, ушанку на голову, автомат на ремень... И по вагонам.

День и ночь, с минимальными интервалами шли эшелоны в район сосредоточения. Прибыли на станцию Иловля. За дверью теплушки — темень, мутно клубясь, сухой снежной пылью шуршит поземка.

В районе выгрузки командиры и политработники коротко ознакомили нас с боевой обстановкой, позже на митинге было зачитано обращение военного совета Донского фронта, в котором, в частности, говорилось: «Настал час грозной, но справедливой расплаты над подлым врагом. Бойцы и командиры Сталинградского фронта показали пример доблести, мужества и геройства. В наступление, товарищи!»

Железный ветер бил нам в лицо

Солдаты, пришедшие сюда, в приволжские степи, из всех уголков необъятной Родины нашей, поклялись: «Дух наш бодр как никогда, воля тверда, руки наши не устанут разить врага. Решение наше — стоять насмерть у стен Сталинграда!» И клятву эту сдержали.