Она поднималась по ротору, переступая со стержня на стержень. Пару раз лезвия царапали кожу, но раны были несерьезными, и синие искорки почти мгновенно их заживляли. Через несколько секунд полной сосредоточенности, показавшиеся ей маленькой вечностью, Элфи оказалась на капоте. Он был грязным и горячим, но, по крайней мере, не острее языка кентавра.

– Он побежал туда, – донесся с земли чей-то голос.

Элфи опустила глаза и увидела большого хмурого гнома в форме коммунального работника, который махнул рукой в сторону Хрустальной улицы.

– Он побежал туда, – повторил гном. – Пикси, который выбросил меня из кабины комбайна.

Элфи недоверчиво уставилась на коренастого рабочего.

– Этот крошечный пикси выбросил тебя из кабины?

Гном едва не покраснел.

– Я уже выходил из нее, а он меня подтолкнул. – Он вдруг забыл о смущении. – Эй, тебя зовут Элпи… э-э, не помню, как дальше. Элпи Небольшой? Вот оно как… Настоящий герой-полицейский.

Элфи начала спускаться по лестнице кабины.

– Да, Элпи Небольшой. Это я.

Она спрыгнула на землю и тут же побежала, хрустя башмаками по камням раздробленного тротуара.

– Мульч, – сказала она. – Штука идет к тебе. Быть осторожен. Он гораздо опасней, чем мы думали.

Впрочем, сама она в этом сомневалась. У Штуки Фарта была возможность убить ее, но он ею не воспользовался. Из этого можно было сделать вывод, что маленький пикси не испытывал ни малейшего желания кого-нибудь убивать.

Трюк Штуки с комбайном вызвал переполох на площади. Дорожной полиции, офицеров которой часто называли «колесами», становилось все больше, а простых граждан – все меньше. Элфи насчитала по меньшей мере шесть огромных полицейских мотоциклов и две патрульные машины. Она шла, опустив голову, но вдруг один из офицеров спрыгнул с мотоцикла и схватил ее за плечо.