— А почему же тогда Денисов носит форменную одежду? — решил поймать меня Варенников.

Ага. Не на того напал. Врать — так врать до конца.

— Полковник Денисов не является оперативным сотрудником, и на него данное распоряжение не распространяется.

Судя по тому, как зыркнул на меня генерал, я понял, что наш затянувшийся диалог его начинает раздражать. Но и сказать ему мне больше было нечего. Еще несколько мгновений, размышляя о чем-то своем, генерал гипнотизировал меня своим взглядом.

«Наверное, думает, откуда на его голову свалился этот разговорчивый капитан», — почему-то подумалось мне.

Варенников не спеша перевел взгляд на блокнот, подчеркнул в нем какую то запись и, ещё раз пристально глянув на меня поверх своих позолоченных очков, коротко произнес:

— Докладывайте.

Мой доклад продолжался намного дольше, чем выступления предыдущих ораторов. Варенников, делавший записи в своем блокноте, ни разу меня не перебил.

На одном дыхании я выложил всё, что мне было известно в связи с предстоящей операцией.

Самые последние агентурные сведения о противнике поступили буквально за пару часов до совещания. И были они не очень утешительными.

«Духи» уже давно знали, что в провинции будет проводиться серьезная операция, и усиленно к ней готовились. Болтливость, замешанная на душевной простоте наших сограждан, и предательство в высших кругах афганского военного руководства очень здорово помогали душманской разведке.

В своем выступлении я попытался проанализировать имевшуюся в моем распоряжении оперативную информацию, из которой следовало, что предстоящую операцию нужно было начинать совсем по другому сценарию. При этом сроки её проведения, с учётом подготовительных мероприятий, необходимо было увеличить почти вдвое. Так что, куда ни кинь — «блицкриг» никак не получался.