В Брянском партизанском отряде Виноградова он, сконструировав радиопередатчик, связал отряд с Большой землей. Первого апреля 1942 года он переправился по заданию «Десятки» через Десну и вскоре прибыл в паргизанский отряд Рощина. Базируясь в этом отряде, он вел с его помощью разведку Сещи, Дубровки, Рославля. В начале лета в Клетнянский лес стали прилетать самолеты с Большой земли. Они чаще сбрасывали партизанам грузовые тюки с боеприпасами и продовольствием, но иногда садились на лесные партизанские аэродромы. Кстати, на первом же «кукурузнике» улетел летчик Дмитрий Чернокнижный…

Наше командование, услышав о появлении «желтого слона» между Рославлем и Брянском, потребовало от Аркадия дополнительных сведений. Из радиограммы «Десятки» Аркадий понят, почему Большая земля заинтересовалась «слоном».

«Желтый слон» — символ химической войны — был эмблемой «дымовых» частей вермахта, его химических войск.

Аня вскоре сообщила о новых вагонах, меченных «желтым слоном», о появлении в Сеще подразделений химических войск с желтыми погонами.

«Ясно! — подумал Аркадий, получив это важное донесение и спешно зашифровывая радиограмму-молнию. — Хотят прорвать фронт с помощью отравляющих веществ. Каких ОВ? Стойких (иприт, люизит) или нестойких (фосген, синильная кислота, хлор)? А может быть, в вагонах не только снаряды, но и химические авиабомбы? Может быть, Гитлер готовит газовый налет на Москву?..»

От одной этой мысли кровь стыла в жилах.

А тут новая разведсводка Морозовой: «В Сещу привезли кислородные баллоны и маски. Говорят, для высотной бомбежки Москвы!..»

Через несколько дней Шура принесла от Марии Иванютиной еще более важные данные, добытые подпольщиками: немецкое командование приступило к выдаче солдатам и офицерам противогазов новейшего образца.

«Неужели мы находимся на грани химической войны?» — взволновался Аркадий, посылая в эфир свои позывные.