— Щипцы где-то валялись. Щипцы-то я вмиг разогрею — в печке жар еще есть. А что, если эту вышитую кофточку надеть? Нет, девочки, как хотите, а я не пойду на позор…

— Брось, Люсек! Ты же жребий вытянула.

— Ведь весь поселок презирать будет!..

— Правильно, Люська! — неожиданно поддержала ее Паша. — Я тоже честная дезушка, а не «немецкая овчарка» и ни за какие коврижки…

— Да не за коврижки, девчата, а за наше дело!.. — рассердилась Аня. — Нашим в лесу и там, за фронтом, надо до зарезу знать, какая тут зенитная оборона, сколько самолетов, где склады бомб — словом, все. Чтобы наши летчики не летали вслепую, не гибли понапрасну. А ну, доставай, девчата, свеклу и уголь! Подмазаться надо.

Люся и Паша снова сели к зеркалу.

— А нам с тобой, Лида, — сказала Аня, поворачиваясь к Корнеевой, — вот какое задание: как стемнеет, мы разойдемся в разные стороны и будем отклеивать, как можно осторожнее, немецкие приказы со стен штабов и казарм около аэродрома. Они очень нужны нашей разведке. Только смотри, Лидочка, не попадись! Хорошо, если расстреляют на месте, а то в гестапо потащут…

Дверь скрипнула, приоткрылась. В горенку заглянула низенькая и шустрая Люсина мама:

— Ну, сороки-балаболки, скоро вы секретничать кончите? Долго мне на стреме за дверью стоять? И зачем это вы расфуфыриваетесь? Чего еще надумали? А белье кто стирать будет? Второй день хлеба в дом ни крохи не принесли!..

3. Трофейный патефон

Черезполчаса Аня проводила взглядом Люсю и Пашу — девушки, разодетые точно на свадьбу, будто прогуливаясь, пошли к дому в бывшем Первомайском переулке, на крыльца которого сидели, покуривая, молодые солдаты в форме люфтваффе. Лида Корнеева направилась с тазом к военному городку.