10

Улица Чернышевского.

Здесь-то, по левой её стороне, и находится гарнизонная гауптвахта. Ничего примечательного: дома, домики, дворы, дворики, серость и убожество. Но вдали, на глухой стене большого дома, этажей как бы не во все пять, виден большой и обнадёживающий плакат:

вверху какие-то малюсенькие буквы, а ниже —

ОБУВИ столько-то МИЛЛИОНОВ ПАР

ещё ниже — график, изображающий победный рост производства обуви.

Старшина Степанов и рядовой Полуботок входят в распахнутые и никем не охраняемые ворота городской комендатуры. Большой двор, похожий скорее на плац; впереди — жалкое одноэтажное здание, резиденция коменданта, а слева — плотный, высокий деревянный забор, а в нём — плотная калитка, а на калитке надпись:

Гарнизонная гауптвахта.

То самое, что нам и нужно.

Степанов нажимает кнопку звонка.

Открывается окошко. Выглядывает часовой.

— Открывай, — говорит Степанов. — Я вам новенького привёл.

11

Оба вступают в Г-образный дворик, оставляя позади себя часового, вооружённого карабином, на котором — штык.

Этот часовой, а равным образом и все остальные часовые, охраняющие гауптвахту, принадлежат авиационному полку. Погоны, петлицы и эмблемы у них — авиаторские. Каждые сутки состав караула полностью меняется от начальника караула (офицера) и до рядовых его членов. Неизменным на гауптвахте остаётся только одно лицо — начальник гауптвахты, старший лейтенант Домброва, офицер с малиновыми петлицами и общевойсковыми эмблемами. С ним мы ещё встретимся, но то будет позже. Пока же навстречу двум гостям идёт пожилой капитан авиации — человек с усталым и явно добрым лицом. И с пистолетом на боку.

Степанов и Полуботок, видя, что к ним уже идут, останавливаются возле деревянного навеса в форме гриба и ждут. Под крышею грибочка висит плащ защитного цвета, а рядом — таинственная надпись на столбике: