Подполковник повесил трубку и наклонил голову к карте. Неожиданно щелкнул по столу и сказал:

— Штаб армии требует тщательно проверить район Коленидово — Ордынка. Там, судя по карте, лес и непроходимые болота. Зачем это нужно? Не понимаю...

— Я слышал, что мы предназначены для действия по тылам противника. Может, поэтому? — спросил Осипов.

— Да ну, чепуха, — досадливо отмахнулся Холостяков. — Двадцать шестое июля забыли? Едва в окружение не попали. Хорошо, что вырвались... Я смотрю, все вы заражены кавалерийской удалью, романтикой партизанской... Думаете, что немцы, как наполеоновские солдаты, в медвежьих шапках пришли.

— В касках со свастикой. Знаем... Не в этом дело! — сердито стукнув о пол шашкой, возразил Осипов. — Промашку-то надо все-таки признать... А штабным командирам нужно научиться получше руководить боем...

— Скверная манера все неудачи валить на штабы! — выкрикнул подполковник. — В атаку на танки с клинком в руках не пойдешь!

— Танки можно жечь.

— Ну, конечно! А самолеты можно за хвост ловить, — так выходит по-вашему, по-кавалерийски?

— А по-вашему получается, что мы вроде как и не знали, что в этой войне будут участвовать танки и авиация...

— Только уж не кавалерия! — резко оборвал Холостяков.

Осипов, сжав губы, свистнул два раза — дерзко, по-мальчишески, как обычно подзывал свою кобылицу Легенду.

Холостяков нервно дернул плечом. Застегнув полевую сумку, проговорил:

— Свистеть, я думаю, можно и... на улице...

— Извините... привычка!.. Речь идет о практическом использовании конницы в теперешней войне.

— Предположим...

— Предположим, что мы пять лет в академии, надрывая печенки, изучали азы военной стратегии и пришли к убеждению, что конница выполняла и будет выполнять свое назначение, только надо ее умело и толково использовать.