Среди деревьев появилось несколько фигур в хаки. Они осторожно крались по берегу, вскрикивая в поисках пропавших товарищей. Барселона навел на них автомат, а мы сидели, сгорбясь, в камышах, ожидая развития событий. Несколько минут тишины, потом из-за деревьев появился сержант, дюжий, коренастый парень, и крикнул находившимся позади солдатам:

— Давай, давай!

Те беспорядочно высыпали, и Барселона открыл огонь. Сержант упал первым. Часть солдат убежала обратно за деревья, часть попадала и лежала неподвижно. Когда все кончилось, мы тоже лежали неподвижно, сжавшись в дурно пахнувшей бурой воде и не смея поднять головы.

Прошел час. Потянулся другой. Скука и неудобные позы стали невыносимыми, но противник наконец устал ждать и безрассудно отправился к центру болота. На всякий случай прикатил второй танк. Он встал махиной среди деревьев; медленно, беззвучно навел огнемет в нашу сторону. По болоту пронеслась огненная струя. Нас она не задела, но мы ощутили сильный жар. Русские сделали еще две попытки. Болото вокруг нас пылало, и мы все глубже и глубже вжимались в мутную жижу, тяжело дыша и стараясь не кашлять. Сделай они четвертую попытку, то вряд ли промахнулись бы.

Наступила пауза. Порта осторожно выглянул сквозь камыши. Из башни высунулся человек в защитного цвета каске и, щурясь, разглядывал нанесенный урон.

Порта поднял свой огнемет. Мы смотрели на него со страхом, потому что промахнись он, выдай наше местоположение, нам конец.

Я затаил дыхание и закрыл глаза ладонями, потом оглушительный взрыв заставил меня поднять взгляд. Порта попал в цель, и весь танк был охвачен пламенем.

С ноющими, затекшими от неподвижности мышцами мы поднялись и продолжали путь. Шедший впереди Порта постоянно ощупывал гать. Державшийся на шаг позади него Малыш с крупнокалиберным револьвером наготове высматривал снайперов. Мы знали по опыту, что русские непревзойденные мастера в искусстве маскироваться, и кое-кто из них явно обладал бесконечными терпением и выносливостью. Сибиряк