– Так точно, господин обер-лейтенант. - Рудат достал ящик и извлек оттуда иконы вкупе с перечнем. - Я не знал, что господин обер-лейтенант интересуется византийской церковной живописью.

Цимер так и выкатил глаза.

– Разрешите доложить, господин обер-лейтенант, раньше ящика тут не было! - пролаял он, вытянувшись по стойке «смирно».

– Я вас не спрашивал, унтер-офицер! И полагаю, впредь тоже буду спрашивать не часто! Мы на фронте! А не в тыловой казарме!… Откройте дверь!

– Слушаюсь, господин обер-лейтенант! - тявкнул Цимер. - Слушаюсь!

Рудат собрал иконы и приветливо посмотрел на Цимера.

– Это тебе даром не пройдет, - прошипел унтер-офицер. - Пауль Цимер тебе этого не забудет.

– Чего? - лениво протянул Рудат. [57]

– Придержи язык! Захлопни свою вонючую пасть! Шагом марш на окопы! Шагом марш!

Но тут прогремел залп четырех минометов, и через несколько секунд на тот участок, где Цимер приказал рыть пулеметные гнезда, обрушилось сотни две мин. Блиндаж сотрясался от разрывов, все повалились на пол. Дверь сорвалась с петель, вход засыпало. При каждом вздохе в нос набивалась густая пыль. Когда взрывы стихли, послышались крики. В блиндаж вполз обер-ефрейтор Пёттер, сгреб Цимера за френч и зарычал:

– Кто послал ребят рыть укрепления? Ты? Ты? Ты?

Он швырнул Цимера на нары, опять рванул на себя, двинул ногой в пах и колотил об пол до тех пор, пока Рудат не оттащил его. Цимер, бледный и растерянный, бросился к выходу.

– Ты мне за это головой поплатишься, - с порога процедил он.

– Вон отсюда! - ревел Пёттер. - Вон!

Едва Цимер исчез, солдаты на плащ-палатках втащили в блиндаж два окровавленных тела. Одного вообще нельзя было узнать: ему раскроило череп и передняя половина лицом вниз лежала на груди.

– Кто это? - спросил Рудат.

– Вумме.

– За каким дьяволом вы все это сюда приволокли? - рявкнул Пёттер. - Малер, пойдешь вместо Вумме к пулемету.