Тогда он повесил автомат на вешалку и сказал по-русски: «Все дерьмо». Она засмеялась. А он добавил: «Гитлер ж…». Девушка опять засмеялась, и с тех пор Рудат стал туда захаживать. Таня - так звали девушку - знала всего несколько слов по-немецки, а Рудат столько же по-русски. Они нравились друг другу, и по ночам Рудат иной раз воображал, какая у нее грудь. Но он никогда не бывал с нею наедине… Размышляя о Тане, Рудат отсыпал половину сахариновых таблеток в подарок Башаровым.

* * *

– Кого я вижу! Рудат1 Спец по нужникам! Неужто до сих пор тебя земля носит?!

Рудат узнал Цимера, но продолжал невозмутимо копаться в посылке.

– Тут что же, мода такая - не вставать, когда с тобой говорит начальник? - елейно сказал Цимер. - Встать! Шапку долой! Ишь патлы распустил, как шлюха в ванне!

Цимер подходил все ближе. Рудат поднял глаза. Заметил прямо у него за спиной, на уровне бычьего затылка, изображение «Крестьянской Венеры» и почему-то вспомнил, как однажды утром со злости плюнул Цимеру в чашку, когда тот в четвертый раз погнал его за кофе - кофе, видите ли, был то слишком холодный, то слишком жидкий, то слишком горячий.

Цимер извлек из нагрудного кармана складные ножнички, которыми обыкновенно кромсал новобранцам вихры. Рудат по-прежнему сидел с посылкой на коленях. На секунду Цимер опешил. Потом потянулся к Рудатовой шапке, но тут… солдат рванул его к земле да еще двинул кулаком в зубы. Послышался тонкий свист, и на глазах у старшего рядового Рудата «Крестьянская Венера» лишилась левой груди. Цимер лежал на спине, верхняя губа разбита в кровь, рот приоткрылся, обнажая короткие сероватые резцы и золотую коронку. Ноги дергались, как у лягушки под током. Наконец он поднялся и заорал, даже не успев перевести дух:

– Я вас под суд отдам! Там мигом спесь собьют! Нападение на командира!

– Ошибаетесь, - сказал Рудат. - Я вас от смерти спас. Снайперы. - И показал рукой на безгрудую литографию. - Ваши ножницы. - Носком сапога он подвинул их к Цимеру.