– Всё трудишься, ас штабной службы?

– Разве это труд?! – Родионов бросил ручку на ворох бумаг. – Это только предисловие к труду…

– Понимаю. – Ким закивал головой. – Планы, вводные, нервы… А команда с отправкой задерживается. Начальство гневается. Так?

Родионов только вздохнул.

– Прекрасно, прекрасно…– продолжал, присаживаясь к углу стола, Ким. – Сегодня партком. Я думаю, пора говорить начистоту кое о чём. Например, о подготовке водителей. Ведь из-за них срываются прекрасные наметки в наших планах. Так?

Родионов изумленно взглянул на товарища:

– Ты, Сергей, не из телепатов? Мысли мои читаешь!

Заседание парткома закончилось поздно вечером. Родионов, расставшись с товарищами, быстро направился домой. На душе было свободно и легко. Он прислушался, как щебетнула в этот поздний час какая-то птаха. Слабый ветерок донес обрывок разговора удаляющихся офицеров: «…молодец Родионов. В корень глядит… А вот в бывшей его роте всё пошло наперекосяк. Преемник пока не тянет… И то, что команду не подготовил – его упущение». Капитана словно кипятком ошпарило: он и сейчас любил «свою» роту и больно переживал каждый её «прокол». В своё время досталась она Владимиру Васильевичу далеко не в лучшем состоянии. Зато передал её другому отличной. «Что же не складывается у тебя, Виктор? – мысленно спрашивал он своего преемника, старшего лейтенанта Ивлева. – Кажешься ты мне офицером толковым и связистом классным. Видел тебя в деле не раз и не два…»

Вспомнилось, как однажды на учениях, когда Ивлев ещё командовал взводом, по вводной старшего начальника вышла из строя часть экипажей радиостанций. Прижало – хоть плачь… И Виктор, как заводной, летал от машины к машине. Волей своей, энергией возбуждал других. Интенсивность передач всё нарастала, а сбоя в связи не случилось ни одного!

Правда, водился за Ивлевым грешок – стремление делать всё самому. «Так вернее! Лучше меня пока никто не управится…» Он трудно сходился с людьми. Советов категорически не принимал. А чтобы поговорить с человеком по душам – увольте!