Самое хреновое во всей этой военной суматохе и бедламе, было то, что нам негде было жить. Какие там удобства в виде персональной ванной комнаты, умывальника и чудесного белого унитаза. Мне и моим немногочисленным подчиненным подошла бы какая-нибудь худосочная палатка, можно без печки, можно без полов, лишь бы, что- то было над головой. Вся масса войск прибывающих в Беслан шарахалась туда-сюда, ставили те самые палатки, которых мне так не хватало, сгружали технику с аппарели, возле здания вокзала шарахались военные , одетые в непрезентабельные "песочки" и вошедшие в моду черные вязанные шапочки.

А я и семь моих бойцов срочников, которых по укоренившейся привычке называл матросами бродили неприкаянно. И вот тогда я уверовал , что птица- удача не такая уж и слепая. В первые дни тихого опупения и впадания в маразматический транс и общий хаос, творившийся вокруг, голова не работала совсем. Мозг не принимал вообще ничего из окружающей обстановки, потихоньку все отторгал. Я в недавнем времени в неуклюжих лейтенантских мечтах, представлял себе. Прибываю такой умный и красивый в солнечную кавказскую республику Аланию, и тут меня чуть ли не на перроне Владикавказского железнодорожного вокзала, подхватывают под белы рученьки, вручают злобных спецов готовых порвать все и вся, я вливаюсь в дружный коллектив боевого подразделения и чуть ли не в одиночку усмиряю бунтующий Грозный.