Пожилой, но очень подвижный майор легко выскочил из-за стола, взял Батова за локоть, подвел к окну.
— Вот ваша дорога! — указал он рукой наискосок через поле, зажмурившись, отвернулся от солнца и добавил: — Идите прямо. Тут километров пять-шесть, не больше. Найдете: полк не иголка! — и легонько подтолкнул Батова в спину.
Батов пошел к двери и, уже притворяя ее, услышал:
— Зайдите на нашу кухню подкрепиться перед дорогой!..
2
— Ух, как она его!
— Вот это поиграл!
— Подкинь ему, Зина, еще подкинь горяченьких! Чай, соскучился об эдакой благодати.
— Хо-хо-хо-хо! Крепче спать будет.
Зина Белоногова, санинструктор первой роты, не обращая внимания на крики солдат, бежала между палатками батальонного лагеря, оглядываясь на старшего сержанта Боброва и разбрызгивая опавшую хвою хромовыми сапожками.
Бобров, прикрыв рукой щеку, пылающую от Зининой оплеухи, стоял у всех на виду в смущении. Ему, замещающему взводного, неудобно было перед солдатами, оттого сутулость его сделалась более заметной. Круглая голова словно вдавилась в квадратные плечи.
— А ведь неловко вышло, товарищ старший сержант, — колюче заметил Жаринов. — Поверь моей седине — неловко.
Никакой седины у Жаринова не было. Хотя неделю назад ему стукнуло пятьдесят, в рыжеватых волосах не серебрилось еще ни одной сединки. Каштановые усы он аккуратно подстригал и держался молодецки.
— А черта ли она взбеленилась! — возмущался Бобров. — Я ж ее только шутя разок щипнул.
— То-то вот и оно — щипнул! Нас в батальоне-то вон сколь, а их, голубушек, всего две осталось...
— Ну, хватит тебе, дед, морали читать! — оборвал его командир взвода Дьячков, выползая на локтях из палатки.
— Да вона ж сама постоянно чепится, товарищ младший лейтенант, — петушком пропел из-за спины Жаринова, чистившего автомат в створе палатки, маленький коренастый солдат Орленко.