— Это вы там сейчас стреляли?

— Кто стрелял, того нету, — сердито ответил Батов.

— У вас, товарищ младший лейтенант, кровь на правом виске. Санрота вон там...

Батов достал платок, прижал к виску, посмотрел — кровь. Нащупал царапину от брови к уху.

— Я прошу проводить меня в шестьдесят третий полк, а не про лазарет спрашиваю!

Часовой вызвал дежурного. Оказалось, что Батов попал «по адресу».

Дежурный по штабу, очень молодой майор, внимательно просмотрел документы прибывшего и придирчиво спросил:

— Почему ночью и без команды, один?

— Только вечером получил направление в штабе дивизии, товарищ майор. Туда добирался на попутных машинах, отстал от команды...

Загудел телефон. Майор нехотя поднял трубку, прислушался.

— Крюков слушает, Крюков! — помолчал и коротко бросил: — Не горит. До утра потерпишь.

Положил трубку, сердито вскинул глаза на Батова.

— Почему кровь на лице?

— Оцарапал в лесу веткой. Темно, — не моргнув, ответил Батов.

— Разболтанность, молодой человек! Мне ваши объяснения, так сказать, ничего не объяснили. Надо делать так, чтобы не требовалось объясняться.

Батов не возражал.

— Пойдете в первый батальон, — будто объявляя выговор, заключил майор. — Ясно?

— Слушаюсь! — козырнул Батов, не спросив, где находится первый батальон. Здесь проще: кругом свои люди.

У палатки командира батальона, согнувшись возле телефонного аппарата, засунув руки в рукава шинели и подняв воротник, чутко дремал дежурный связист. Костер около ног солдата чуть теплился. Узнав, что нужно пришедшему, связист нехотя расцепил пригретые руки, всунул голову в палатку, извиняющимся тоном проговорил:

— Товарищ капитан! Товарищ капитан! Вас тут просют...

Капитан сбросил с себя шинель, которой был укрыт, сел, крякнул, ругнулся вполголоса и выехал из шалаша, опираясь на руки.