Большаков недоверчиво усмехнулся:

– В сорок первом из-под Орла на Констанцу и па Плоешти посложнее были маршруты.

– Подожди, не суйся поперед батьки в пекло, – сдержанно осадил его полковник, – самого главного не успел еще тебе сказать. Дело не только в маршруте. Очень трудна и опасна цель. Здесь, в районе познанского аэродромного узла, твой экипаж должен снизиться до четырехсот метров. Сам знаешь, что это такое, когда ПВО будет работать на полную катушку.

– А цель? – нетерпеливо перебил Большаков.

– Цель точечная, – медленно произнес Саврасов, и его смуглое лицо южанина стало еще более серьезным.

– Мост?

– Нет.

– Вокзал?

– Тоже нет. Казино. Казино, под которое они приспособили бывший кинотеатр. Сегодня там большое совещание фашистского командования. Будет весь цвет Варшавского фронта: и старшие офицеры, и генералы.

– А откуда вы с такими подробностями, – осклабился Большаков, – они вам что, пригласительный билет разве прислали?

Саврасов погасил улыбку в коротких густых усах.

– Вроде как да. Только не они, а наши разведчики. Теперь ты понимаешь, какое это облегчение для всего фронта, если ты накроешь всю эту сволочь серией бомб.

– По-ни-маю, – врастяжку ответил Виктор.

– Ну и отлично, – не глядя ему в глаза, продолжал командир. – На высоте четыреста метров подвесим пад юго-восточной окраиной Познани САБ.

Но Большаков не уходил.

– Понятно, – медленно протянул он, – значит, будем бомбить, как «илы», почти с бреющего. Хорошенькая работа! Не каждый день бомберам такую задают.

– Если не уверен, что попадешь, откажись, – сухо предложил полковник, снова наклоняясь к карте и всем своим видом показывая, что разговор исчерпан.

– Зачем же, – усмехнулся Большаков, – что я, рыжий, что ли, чтобы не попасть, да еще с таким штурманом, как Алехин.