– Моя фамилия Ормель, – представился мужчина, продолжая улыбаться. – Буду рад, если господин лейтенант выпьет со мной рюмочку коньяка. Я в этом захолустье уже три дня и знаю, что здешнее вино гадкое, но коньяк… – Он щелкнул пальцами, подзывая проходившую официантку: – Два коньяка, милочка! Довоенного, – добавил он и рассмеялся, явно довольный своим остроумием.

И только теперь, пристально присмотревшись к Ормелю, фон Ворман заметил шрам у левого угла его рта и туго натянутую складку кожи, из-за чего и создавалось впечатление, что этот человек все время улыбается.

– Фон Ворман, – представился Эрик. – По правде говоря, я люблю одиночество. А коньяк пить с вами не буду, с заказом вы поторопились.

– Ну что ж, выпью один, – сказал Ормель. Он пододвинул фон Ворману пачку сигарет, но Эрик даже не обратил на это внимания. Тогда Ормель закурил сам и полюбопытствовал: – Вы приехали сегодня утром.

– Почему это вас интересует? – спросил Эрик, поправив монокль. – А если и сегодня, то что из этого?

– Ехали через Париж?

– Разве есть другая дорога?

– Видимо, у вас было мало времени, чтобы увидеть настоящий Париж.

– Вы полагаете, что этот город весьма интересен?

– В Париже, – сказал Ормель, смотря прямо в глаза фон Ворману, – самые лучшие каштаны на площади Пигаль.

– Самые лучшие каштаны на площади Пигаль? – повторил фон Ворман. – Может быть, но почему именно мне вы говорите об этом?

Ормель разразился смехом. Этот смех показался Эрику каким-то неестественным, как будто даже вынужденным.

– Если бы вы подольше побыли в Париже, то заметили бы, что на площади Пигаль не только самые лучшие каштаны, но и… – Он придвинулся к лейтенанту, как бы намереваясь что-то сказать ему на ухо, но Эрик сдержал его:

– Догадываюсь, что вы хотите сказать, но меня не интересуют женские прелести.