– Вы куда, лейтенант Ворман? Учитесь – вам пригодится. Это наша настоящая работа, а не та, что в Мюнхене. Или, может быть, вам не нравятся мои методы?

Ворман посмотрел шефу прямо в глаза:

– Нет, господин полковник.

– Привыкайте, – с укором проговорил Элерт.

Он подошел к врачу, чтобы помочь ему разжать стиснутые зубы раненого. Поперхнувшись спиртом, умирающий жадно хватал воздух. Глаза его оставались закрытыми.

– В Париже самые лучшие каштаны на площади Пигаль, – четко проговорил Элерт над ухом раненого.

– Сюзанна любит их только осенью, – прошептал мертвеющими губами раненый, а потом добавил: – Она пришлет вам свежую партию.

Умирающий открыл глаза. Увидев склонившихся над ним немецких офицеров, он почувствовал опасность. На его лице отразились беспокойство и ненависть. Полковник схватил умирающего за плечи и безжалостно потряс:

– Говори, кому предназначается этот пароль? Будешь жить, если скажешь. Уже и так много сказал. К своим больше не вернешься. Они убьют тебя… – Он почувствовал бесполезность дальнейших усилий и отпустил несчастного. – Больше нам здесь делать нечего, – бросил он фон Борману, – пошли.

– Я вас предупреждал, что это смертельно, – проговорил врач в эсэсовском мундире и прикрыл грубым одеялом лицо умершего.

В автомашине полковник Элерт закурил сигарету, глубоко затянулся и выпустил клубы дыма прямо в лицо лейтенанту.

– Прошу вас, господин лейтенант, запомнить, что для меня вы только лейтенант Ворман. Никаких «фон» я не признаю. Ясно? И еще я был бы вам очень признателен, если бы вы покончили с этим свинством, – показал он на монокль, вставленный в глаз лейтенанта, и замолчал, как будто ожидая реакции Вормана. – Что же касается дела, прошу забыть о том пароле. Я займусь этим сам. Хочу лично попробовать вкус каштанов с площади Пигаль, – проговорил полковник, явно довольный собой. – Вы поняли меня, лейтенант Ворман?

– Так точно, господин полковник.