– А что я еще говорил? – Клос хотел приподняться, но, почувствовал острую боль под ключицей, свалился на подушку.

– Спокойно, вам еще нельзя резко двигаться, – предостерег доктор. – Кости у вас целы, но вы, господин обер-лейтенант, получили много ушибов. Мы подобрали вас в двадцати метрах от железнодорожной насыпи. Взрывной волной вас выбросило из вагона.

– Я еще что-нибудь говорил?

– Какие-то глупости, – пренебрежительно сказала медсестра. – Половину я не смогла понять. Вы говорили тогда на нескольких иностранных языках, кажется, и на польском.

– Не волнуйтесь, – успокоил его доктор. – Это нормальное явление при сотрясении мозга. Могу заверить, что никакой военной тайны обер-лейтенант Клос на выдал, а если бы вы и сказали что-нибудь лишнее, то никто бы в это не поверил, ибо вы были контужены, а при контузии, как правило, наступает функциональное расстройство нервной системы.

– Как долго я нахожусь в госпитале? – спросил Клос.

– Три дня. Через две недели направим вас на комиссию. Но особо на нее не рассчитывайте. Сейчас не те времена… Отправят вас на фронт, и не исключено, что на Восточный…

– Буду только рад, – сказал Клос. – Я уже имею направление в воинскую часть, вскоре должен быть там.

Доктор пожал плечами, золотое пенсне на его носу дрогнуло, он поправил его левой рукой, и только теперь Клос заметил, что вместо правой руки у доктора пустой рукав.

– Пусть будет так, как вам хочется, – сказал доктор. – Сестра, с завтрашнего дня для больного – усиленное питание, он должен набраться сил. Господин обер-лейтенант очень спешит на фронт. – Врач повернулся и направился к двери. За ним вышла и медсестра.

Клос обвел взглядом палату. В ней стояли четыре белые кровати, все были заняты. Раненые, перебинтованные с ног до головы, лежали словно мумии, один – с подвешенной на вытяжке ногой. Слышалось его тяжелое дыхание, переходящее в хрип. Потом установилась тишина.