— Не дури мне голову. Ты принесла, ты и говори.

Одно пятнышко отделилось от куста и стало приближаться к крыльцу. Теперь Ларе хорошо были видны белые волосы и круглые щёки девочки-колобка.

— Это тебе, — пролепетала девочка, — небось вы вечером ничего не кушали. Только гляди не пролей.

В руках у Лары очутилась ещё чуть тёплая крынка с парным молоком, а девочка, освободившись от ноши, хотела снова нырнуть в тень.

— Постой! Ты куда? — испугалась Лара.

Может, это к ней пришла та самая подруга, которой ей так не хватало? И она уходит! Надо что-то придумать, чтобы остановить её.

— Это просто невежливо!

— Чего, чего? — оторопела девочка.

— С моей стороны невежливо. Ведь я ещё спасибо тебе не сказала. Я даже не знаю, как тебя зовут.

— Ну, Фрося…

Девочка застенчиво поглаживала пяткой скрипучую, росную траву.

— А фамилия как?

— Кондруненко. Мы на том краю деревни живём. Когда отца взяли в армию, мы с Пустошки сюда переехали и корову с собой привели.

— Спасибо, Фрося.

— Ничего, не стоит. Насчёт молока не сомневайся: хорошее. Ой, да ты плачешь!

— От такой родни заревёшь! — откликнулось другое светлое пятнышко.

Это Рая подошла к крыльцу.

— Лариса, веришь, я тоже хотела, да наши ребята всё молоко выпили. Но ты не думай, что я за тебя не переживаю. Я даже очень переживаю. Хочешь, мы часок с тобой посидим?

И три девочки уселись рядышком на тесном крыльце.

Надо было спать, и Лара старалась уснуть. Она, как учила мама, лежала на правом боку, закрыв глаза. Но то ли в баньке сны вообще не водились, то ли они попрятались по углам, Лара никак не могла заснуть, всё думала о своих новых подругах.

Фрося такая добрая! Они даже не были знакомы, а она всё равно молоко принесла…

А Рая такая умная! Ещё бы, на два года старше. Может уже вступить в комсомол. Рая говорит, что завтра они с бабушкой должны идти в сельсовет. Лучше всего вместе с тимоновским учителем Николаем Максимовичем Синицыным. С ним считаются, он очень уважаемый человек.