Алексею поручили подготовить явки в городе и создать для будущего отряда базы в лесу. С этого времени ему запретили показываться на улицах.

— Учись, брат, конспирации, — сказал ему Бондаренко.

В одном из скромных домов города жила мать Дарнева, Мария Ивановна, женщина, лет сорока пяти. Немногословная, обходительная, от природы осторожная, расчетливая, с добродушным взглядом серых глаз, она вызывала к себе уважение окружающих. В городе её хорошо знали как женщину степенную, трудолюбивую. Работала она в потребсоюзе, но, наряду со службой, успевала заниматься и домашним хозяйством — садом, огородом. Почти всех женщин города она снабжала лучшими огородными семенами и рассадой. Райком предложил Марии Ивановне остаться в городе для конспиративной работы. Она без колебаний согласилась.

У матери Дарнев и основал первую явочную квартиру. А сам поселился в лесу: обстановка могла измениться в любую минуту. Надо было торопиться с подготовкой баз.

Должность хозяйки явочной квартиры не страшила Марию Ивановну, но она беспокоилась о судьбе единственного сына.

— Почетную работу доверили тебе. Зря собой не рискуй, — говорила она сыну.

Как только наступала темная ночь, Дарнев приходил в город, уточнял явки, изучал подходы к ним, словом, учился конспирации. С каждым приходом сына Мария Ивановна замечала, как он меняется. Он отпустил усы, лихими завитками они напоминали Марии Ивановне её покойного мужа. Алексей быстро мужал, лицо погрубело, от бессонных ночей воспаленные глаза блестел и, а между густыми бровями залегла глубокая, точно шрам, косая морщина.