Перед партийными организациями в Бачке, как и несколько месяцев назад перед политическими заключенными, в основном коммунистами и членами Союза коммунистической молодежи Югославии, встал вопрос: идти на принудительные работы или нет? Вначале считали, что этого делать не следует. Однако сразу же возникали большие трудности: как помешать мобилизации в рабочие батальоны? Повлиять на огромное число мобилизованных людей и помочь им уйти в подполье было практически невозможно. Кроме того, хортисты при помощи местных предателей пытались внушить населению мысль о том, что отправка на принудительные работы, и прежде всего в Венгрию, — это всего лишь трудовая повинность и что после ее отбытия все мобилизованные вернутся домой.

Коммунисты, скоевцы и все те, кто был связан с движением Сопротивления, втайне надеялись, что на Восточном фронте или на оккупированной территории Советского Союза им удастся перебежать через линию фронта и присоединиться к передовым частям Красной Армии или вступить в ряды партизан. А о том, что их отправляют именно на Восточный фронт, мобилизованные знали из достоверных источников.

Массовый побег к партизанам, находившимся в районе Срема, был невозможен. Граница надежно охранялась, к тому же партийное руководство не в состоянии было в то время установить с ними связь.

Следовательно, не было иного выхода, как подчиниться распоряжению о мобилизации.

И вот мы четверо оказались в Надькёрёше, маленьком городке на севере Венгрии, где формировался один из рабочих батальонов. Батальон состоял из четырех рот, Каждая рота имела командира, фельдфебеля и охранников. Рабочие получили «форму»: армейский головной убор, ботинки и нарукавную повязку красно-бело-зеленого цвета. Остальная одежда осталась гражданской. Подобное «войско» выглядело весьма живописно.

Первоначально к мобилизованным рабочим относились терпимо. В этом проявлялась сознательная тактика хортистов, стремившихся пресечь попытки к бегству и показать рабочим, что, дескать, не так уж страшен черт, как его малюют.