Внезапно лес кончился. А следующий, если не менять направление, виднелся километрах в пяти, и путь к нему был по совершенно открытой равнине, да к тому же и пересеченной шоссе, по которому мчались машины.

Они забрались в густой орешник и стали обсуждать, что делать.

— В этой ситуации лучше ждать темноты, — сказал пожилой. — До леса далеко. И вдобавок — активное шоссе.

Молодой молчал. Пожилой будто знал, что тот будет молчать, и смотрел на Виталия.

— Я тоже так думаю, — согласился Самарин.

— Фиксируем — идем с темнотой, — сказал пожилой. — И можно спокойно перекусить.

Молодой стащил со спины рюкзак и начал его развязывать. А Самарин в это время думал не о еде. Откуда у пожилого старослужащего рядового бойца такие словечки, как «ситуация», «фиксируем», «активное»?.. Это была первая причина для тревоги, а точнее сказать, для недоумения. Самарин подумал: не являются ли его спутники командирами, переодевшимися в форму бойцов? Он внутренне усмехнулся: мудрецы, одежду сменили, а словарь сменить забыли.

— Чего задумался? — спросил у него пожилой. — Нет еды? — И, не дожидаясь ответа, сказал молодому: — Дай ему. Мы — запасливые, и пища у нас компактная, но до черта калорийная.

«Опять не тот словарь», — отметил про себя Самарин, беря у молодого кусок шоколадной плитки. Спросил:

— Где запаслись таким добром?

Пожилой, а за ним и молодой засмеялись.

— Повезло, — сказал пожилой. — Еще под Минском — глядим, лежит в кювете грузовик опрокинутый, а вокруг весь луг покрыт плитками шоколада. Видно, какой-то любитель сладкого увозил от немцев, да попал под бомбу. На этом шоколаде мы теперь и держимся — крепкая еда.

— Только пить все время хочется, — добавил молодой.

— И от него сразу как-то оживляешься, — добавил пожилой.

Вкус у шоколада был какой-то странный, непривычный — сладко-горький. И действительно, у Самарина скоро появилось ощущение, похожее на легкое, приятное опьянение.