— Здравствуй, — тихо произнес он.

— Кто говорит?

— Виталий.

Пауза.

— Виталий? Откуда ты взя-я-ялся? — спросила она со своей милой манерой иногда растягивать гласные.

— Важно, что взялся.

— Ты где?

— Дома. Вернее, в будке автомата.

— Я тебя увижу?

— Да, если хочешь,

— Зачем так говоришь? Можешь приехать ко мне сейчас? Брат на войне, я одна.

— Я могу через час.

— Я жду.

Часа — он подумал — хватит, чтобы подготовить маму к тому, что он ненадолго съездит к Люсе. Но как только он вернулся домой, мама спросила:

— Ты позвонил Люсе?

— Да, мама.

— Раз ты не знаешь, как в понедельник решится твоя судьба, ты должен с ней повидаться. Мало ли что... Она за это время приходила ко мне, очень за тебя волновалась. Она все-таки хорошая девочка.

Это «все-таки» напомнило Самарину о многом...

Люся возникла в его жизни, когда он кончал юридический. Это случилось так... Под вечер он вышел из института после заседания комитета комсомола и пошел вверх по улице Герцена. Накрапывал весенний, но уже теплый дождик. У консерватории стояла девушка. Прикрыв голову газетой, она посматривала туда-сюда, явно ждала кого-то. Когда он с ней поравнялся, она сказала ему:

— Не хотите пойти на Ойстраха?

— Хочу, — ответил он.

— Давайте быстрее, уже начало.

Они взбежали по широкой лестнице и прорвались в зал, когда билетерша уже закрывала дверь. Хорошо еще, их места оказались поблизости и с краю — не надо было никого беспокоить. На сцене уже стояла дама в черном платье, сердито поглядывавшая на опоздавших, в том числе и на них. Но вот они уселись.

— Начинаем концерт, — неестественным, вещим голосом заговорила дама.