В понедельник в девять ноль-ноль Виталий Самарин был на Лубянке, в служебном кабинете того начальника с тремя шпалами.

— Молодец, что явился точно, — сказал он. — Садись. Смотри, за три дня мама успела тебя откормить и выхолить. Мама есть мама.

— Главное — отоспался, — сказал Самарин неправду — почти всю минувшую ночь он глаз не сомкнул, все думал о Люсе и ничего толкового придумать не мог. Еле дождался восьми утра, чтобы идти сюда — пусть в эту неразрешимую ситуацию ворвется служба. Тогда все как бы само собой станет на свое место. Будет служба, а это сейчас для любого самое главное — война ведь.

— А пока ты спал, мы опять отступили, — тихо произнес начальник. — Ну ничего, они еще захлебнутся в своей крови! — добавил он с такой яростью, что Виталий невольно глянул на него. — Да-да, Самарин, захлебнутся! — повторил он уже мягче. — И ты должен в это верить, как я.

— А я и верю, — ответил Виталий,

— Есть решение, Самарин, направить тебя в спецшколу. Это тоже наша школа, но с другим уклоном. Звание, которое тебе было присвоено, остается при тебе, но в школе оно тебе не надо. Между прочим, твой опыт хождения по вражеским тылам может тебе еще пригодиться. Отчет написал?

Виталий положил на стол свой отчет.

Начальник накрыл его рукой и пальцем прошерстил странички:

— Ого, наворочал сколько!

— Наверное, многое не нужно.

— Это мы посмотрим — увидим. Школа находится не в Москве, так что дома тебе часто бывать не придется, но разок-другой отпустят. Знаешь тут памятник Воровскому в тупичке?

— Знаю.

— Иди туда, увидишь там зеленый автобус, номерной знак 3911. Тебя ждут. Сразу поедешь в школу.

— Но... — начал Виталий.

— Не прощался с мамой? С девушкой? — перебил его начальник и спросил: — Где твой дом?