По ходу дела к Вите приблизились три омоновца.

— Ну что, артиллерия, а вы стрелять-то умеете? — без обиняков начал беседу один из них.

Витя скорчил оскорблённую физиономию.

— Да ты не обижайся! Просто кто только нас не долбил: и артиллерия, и авиация. Нам больше чем нохчам достаётся!

Витино лицо приобрело скорбное выражение.

— Вы-то хоть нас пощадите. Наверное, мы вдоль этой дороги наступать будем. Расчистите нам место для броска. Особенно вон тот блок-пост доверия не внушает.

Поддубный посмотрел в указанном направлении, и действительно, в туманной дымке смог разглядеть что-то похожее на стены оборонительного сооружения; но полной уверенности у него не было. Но Витя искренне пообещал сделать всё от него зависящее; он и в самом деле так поступил бы в любом случае, так как считал это своим долгом. И «ответ держать перед своей совестью» тоже не было для него пустым звуком. Омоновцы ему понравились: у них были честные, открытые лица. Поддубный попытался проследить взглядом, к какому автобусу они вернутся, чтобы определить откуда они приехали, но это ему не удалось: его собеседники направились к БРДМу.

Первомайский в бинокль выглядел вымершим. Поддубный отметил ухоженный вид построек, скамеечки у ворот. Над крышами покачивались антенны: у кого-то посовременнее — направленные, у кого-то старые — круглые. Скорее всего, там жили старики, они обычно не очень любят новшества.

Стрельба предстояла явно с прямой наводки. На кафедре штудировали стрельбу с закрытых огневых позиций, но на действительной службе лейтенанту таким способом стрелять не приходилось ни разу — даже миномёты стреляли с полупрямой. Витя представил себе на минутку, как Карабут будет производить вычисления и вводить поправки, и его передёрнуло: прямая наводка была единственно возможным выходом.