— Граждане, воздушная тревога!!!

Во фруктовом саду, что рядом с нашей школой, начинает бить зенитная батарея. Вспышки выстрелов пляшут на стенах домов. Потом слышится нарастающий надсадный вой и вслед за ним тяжелое сотрясающее: а-а-ах!

— Фугасная! — говорит Тучков. — У Таганки…

И снова вой, даже не вой, а свист. Не сильный, но многоголосый.

— Зажигалки!

На мостовой, на крышах, в саду вспыхивают одновременно десятки ярких, слепящих костров.

В их свете мечутся люди.

Костры вскоре гаснут, и только где-то в одном месте пламя разгорается все больше. В небо вымахивает столб красного дыма. На улице слышна автомобильная сирена. Это торопятся пожарные…

— Сегодня на нашей крыше без происшествий, — спокойно замечает Тучков.

— Ты не увеличил боевого счета, — шучу я. — Но не огорчайся: три зажигалки за тобой записано…

Запад — под Москвой…

— Занятия отменяются, — объявляет нам майор Кременецкий. — С сегодняшнего дня будем ездить в Голицыно — рыть противотанковый ров. Вопросов нет?

Вопросов нет.

— Тогда — на вокзал!

…Мы едем на запад. Западный фронт — почти под Москвой.

И потому по пригородным дорогам мимо старых деревянных дач с резными карнизами мчатся зеленые военные машины. На перекрестках стоят солдаты-регулировщики. А в сторону Москвы бредут понурые фигуры беженцев.

Когда-то этой дорогой мы ехали в лагерь. Теперь смотрим на знакомые места и не узнаем их. У самого железнодорожного полотна — черные воронки от бомб. Здания фабрик и мастерских — закамуфлированы, раскрашены, на них нарисованы деревья. Зеленые деревья. А уже осень…

В Голицыно нас встречает военный инженер.

— Теперь вы в моем распоряжении. Разберите лопаты!