«Молодые», не уловив смысла последнего термина, преданными глазами пожирали сержанта. По палатке прокатился нервный смешок. Командир отделения расплылся в своей самой искренней улыбке и, ткнув одного из духов пальцем в грудь, спросил:

– Как зовут, служивый?

– Юра… – На кроватях, как по команде, дружно и дико завизжали от восторга.

Солдат быстро поправился:

– Рядовой Поляков, товарищ сержант! – И, видимо, совсем уж с перепугу тихо добавил:

– Юрий Владимирович…

У дедулек от такого ответа начался тихий истерический припадок; кто-то, задыхаясь от смеха, сполз с койки и забился в неподдельных судорогах. Немного придя в себя и отерев слезы, сержант принялся за следующего:

– А тебя? – спросил он у маленького, смотревшего на него глазами верной собаки туркменчика. Не дождавшись ответа, наклонился и прокричал в самое ухо:

– Эй! Военный! Зовут как?!

– Хасан-бой…

– Ты че? Твоя по-русски не понимая? А?!

Паренек, подсознательно ощущая подвох, чуть помявшись, нехотя протянул:

– Плехо…

– Ну и откуда ты прискакал, такой разговорчивый?

И после очередной паузы. Давясь от смеха, опять прокричал ему в ухо:

– Эй! Военный! Родом откуда?!

– Туркмен…

– Эт точно! – К тому времени «старички» уже не смеялись – рыдали.

– Ну а ты, сокол?

– Рядовой Зинченко, товарищ сержант!

– А имя у тебя есть, рядовой Зинченко?

– Так точно! Александр, товарищ сержант!

– Толковый парень, говоришь… И откуда призвался?

– С Донецка, товарищ сержант!

– Слышь, Гора, твой земляк; а ты все плачешь, что один на весь полк с Донбасса.

Саша с надеждой взглянул на землячка.

– Ладно, бля, хорош тащиться! Слушайте внимательно! – продолжил командир

отделения. – Все, что вам нагнали про нас в Союзе, в том числе про дедовщину – лажа! Здесь боевое подразделение, и никто над вами издеваться не собирается. Но вы, духи, будете делать все то, что вам по сроку службы положено. Это ясно?! Нет – схлопочете сразу и без базаров. Да, Мыкола?