— Спасибо! — ответил Орлов, присматриваясь к нему. — Ну как вы тут?

По лицу Пушкарева видно — все у него хорошо.

— Без дела не сидим.

— Вас ждали, товарищ командир, — добавил Костиков, а Широбоков задрал кверху голову и протянул:

— Нас побить, побить хотели, нас побить пыталися, а мы тоже не сидели — того дожидалися…

— Тебе бы все прибауточки, Широбоков. Чего это ты с утра заводишься? — дружелюбно сказал Орлов.

— Сам не знаю, дедовская песня пришла и вертится на языке, — тягуче проговорил Широбоков и, мотнув головой, будто собирался запеть с новой силой, бойко спросил: — Командир, что нового у фронтовиков?

Орлов заулыбался.

— Они говорят: все новости у нас в полку, — ответил он, продолжая поглядывать на Пушкарева.

Широбоков сверкнул глазами:

— Остряки-старики, есть у кого мудростью подразжиться…

Орлов и Широбоков внешне очень схожи, они, как в сказке говорится, рост в рост, волос в волос, голос в голос. Истинные истребители — коренастые, крепкие, с прямым, смелым взглядом, скорые на острое слово. И летают — не отличишь друг от друга. Одна школа… Но Орлов — командир звена и своего летчика знает поосновательнее. Широбоков любит на досуге порассуждать, иной раз разговорится — не остановишь. А то ходит — вроде как себе на уме. Что-то вынашивает в мыслях. Все равно он выскажется, ничего в себе не утаит, только не сразу, а как бы после того, как мысли его дозреют. И в это самое время интересно за ним наблюдать. Он то, будто бы случайно, бросит реплику, то на что-то намекнет, а то загадочно посмотрит: «Ну что же вы такие недогадливые…» Сегодня ни с того ни с сего затянул стариковскую песню, не поймешь, для чего о мудрости заикнулся, а от разговора уходит. Может, о Пушкареве что прослышал.

Орлова не покидала мысль о молодом летчике. Знает ли он, что над ним сгущаются тучи? Известен ли ему разговор с комэском?