– Теперь он у меня, – сказал О'Брайен, – и будет мой. А что ты мне сделаешь?

– Но нельзя же так поступать! – сказал Маст. Он был до глубины души потрясен подлым мошенничеством О'Брайена. Минуту назад они были добрыми товарищами, вместе подвергались опасности. Он не мог поверить, что О'Брайен способен на такое дело. О'Брайен, наверно, пошутил. – Нельзя ведь так!

– Нельзя? – самодовольно усмехнулся О'Брайен. – А я могу, видишь? Что ты мне сделаешь? Отнять – не отнимешь. Сам знаешь. Драться со мной у тебя кишка тонка. – Он опять ухмыльнулся. – Ну, что ты мне сделаешь?

– Доложу сержанту Пендеру, – сказал Маст и сам себе стал неприятен; однако слепое бешенство, самый худший гнев на свете, – гнев, рожденный беспомощной обидой, разгорался в нем все сильнее.

А О'Брайен только ухмылялся.

– Чего доложишь? Что взял у тебя пистолет, которого у тебя и быть не должно? Этот пистолет незаписанный, сам знаешь. Сам сказал, что купил его. Значит, что? Значит, он украденный у армии. Кто-то украл. Пендер отберет у нас обоих, и больше ничего. – О'Брайен опять оскалился и заткнул пистолет поглубже за пояс. – А заложишь меня – легавым будешь, Маст. Тогда я из тебя фарш сделаю. А мне неохота.

У Маста ноги приросли к земле; оскорблены были все его представления о морали. Мало того что сама уловка подлая, но пойти на нее после того, как они по-товарищески разделили опасность! Опасность-то могла оказаться нешуточной. Это не укладывалось у него в голове. И главное, избить обещает! Еще бы, в драке с О'Брайеном шансов у него никаких, ни малейших. Маста переполняло беспомощное негодование.

– Ладно, ты можешь меня избить. И может, изобьешь. Но пистолета у тебя не будет, это я тебе обещаю. Он мой. Я купил его. Отдай.

– Да брось ты, Маст. Смеешься, что ли? Давай-ка мне лучше кобуру и обоймы. На что они тебе без пистолета?