Милые, дорогие мои! Вчера только успел дописать ответ на вашу открытку от 26 августа, как получил еще две от 19 и 20 августа. Обе они внесли ясность относительно вашей эвакуации, а главное содержат много хороших слов, которые наполнили меня радостью и даже больше - сделали счастливым. Пусть даже слова эти были вызваны минутой, настроением - я счастлив. Письмо прервано было совершенно неожиданно для меня. Продолжаю его на новом месте, на добрую сотню километров дальше прежнего расположения. Адрес мой переменился и сейчас, пользуясь отдыхом, буду слать во все концы открытки. Очень жаль, что не дописал письмо вчера. Так хотелось много сказать, а теперь настроение несколько изменилось. Если бы я знал, какое из моих писем будет последним, я бы в нем многое сказал недоговоренное. Перечитываю ваши открытки. Как, однако, мне мало нужно сейчас для того, чтобы быть счастливым. Теперь я, видимо, не скоро получу от вас письма и как хорошо, что твои последние открытки наполняют меня бодростью, счастьем. Не страшно, если они действительно окажутся последними для меня... На всякий случай - ты у меня была единственная, есть и будешь до последнего дыхания. Береги ребят. Это так, на всякий случай. Письмо это отправлю на московский адрес, пусть Клавдия перешлет. Продолжаю через несколько часов. Какое-то косноязычие, а не письмо! Так много в голове и сердце и так мало на бумаге и так коряво. Переписывать, однако, не буду. Очень жалко если ты послала фотограф по старому адресу. Есть ли смысл уезжать к родным, если ребятам хорошо в детсаду? Шлю открытки с адресами вам, в Пензу, Клавдии, Бариновой. Это письмо в Москву. Остаюсь живым, здоровым, уверенным в твоих чувствах. Берегите друг друга. Крепко целую всех. В.