– Какие же они всё-таки суки! – процедил сквозь зубы Глеб. – Да чего я вам всё это на словах рассказываю? У нас картинка есть. Мы это снимали. Хотите посмотреть?

– Давай, – сказал Сергей.

Оператор сбегал за кассетой, потом её вставили в камеру Игоря. Смотреть приходилось в видоискатель, картинка воспроизводилась чёрно-белая. Игорь откинул в сторону резиновый наглазник, чтобы лучше было видно. Получился маленький экранчик с диагональю сантиметров семь, как на очень старых телевизорах, выпускавшихся полвека назад. Чтобы экран казался больше, тогда перед экраном ставили увеличительную линзу, но в их распоряжении подобных приборов не было. Единственное преимущество перед теми, кто некогда смотрел передачи, сидя у таких телевизоров, было в том, что картинка шла чёткая, без помех.

…Комнаты с запылившейся аппаратурой, свисающие куски подвесного потолка. Очевидно, на эту кассету попали ещё и кадры, отснятые в морге. На столах – раздетые мертвецы, кровь засохла на лицах вместе с пылью, нарисовав на них жуткую маску смерти, на груди у каждого – раскрытые документы.

Сергею после таких кадров захотелось сделать плакат с такой же картинкой и с такой же надписью, что и на значке, который он купил, и прийти с этим плакатом к посольству США в Москве. Митинги возле него проходили чуть ли не каждый день. Устраивали их всевозможные партии. В зале заседаний Госдумы их представители устраивали драки с оппонентами, но возле посольства США все обиды забывались, и они были единодушны. Те, кто приходил на митинги, частенько бросали в стену посольства баночки с чернилами или краской, но однажды напротив здания остановился белый внедорожник. Из него вышел мужчина, одетый в камуфляжную форму, вытащил что-то очень напоминающее гранатомёт, направил его в сторону посольства и нажал на спусковой крючок. Кто-то из прохожих снял всё происходящее на видеокамеру.