Американскому президенту надо было срочно переключить интересы общественности со скандала в Белом доме, в котором он был замешан вместе со своей секретаршей, на что-то другое. Вот Югославия и подвернулась под руку. А то ведь грозил Клинтону импичмент. Ладно, если бы он признался в содеянном. Тогда бы его осудили разве что за то, что не закрутил роман с более привлекательной секретаршей. Хотя, может, в Америке девушек симпатичнее не осталось? Клинтон же поначалу темнил, потом стал мямлить, что «да, куда-то что-то пихал, но не помнит что и куда». Совсем как во время предвыборной гонки, когда его припёрли к стенке и сказали: «Есть сто пятьдесят три свидетеля того, что вы курили травку». Клинтон тогда был вынужден ответить: «Было дело, но я ведь не затягивался!» Теперь он старался показать американцам свою «крутость»…

Центральное телевидение Югославии вещало в последнее время из запасного офиса, совсем как это было в Москве во времена августовских беспорядков 93-го года, вот только Останкино лишь штурмовали, никто его не бомбил и не разрушал.

Многим позже Сергей узнал, что рядом с тем местом, где стояло здание RTS, в память о погибших поставили памятник…

На Белградских улицах часто попадались таблички с надписями «бомбоубежище» и стрелкой, показывающей, где надо искать спасение, но сербы из чувства гордости туда не ходили и предпочитали умирать на улицах. Такое отношение к жизни и смерти отчего-то ассоциировалось у Комова со штыковой атакой – люди не стреляют лишь оттого, что у них не осталось патронов, а смерть когда-нибудь настигнет всех, даже тех, кто в эти мгновения, прячась за железным щитком, поливает бегущих на чужие окопы длинными очередями из пулемёта. Даже тех, кто несёт под крыльями своего самолёта ракеты.

А как ещё сербы могут показать врагу, что они не сломлены? Вот если бы натовцы шли по горным ущельям и до них можно было добежать, пусть даже и под пулемётным обстрелом...

– С монтажами – проблема, – говорил Глеб. В комнате уже плавали клубы сигаретного дыма, а из пепельницы вываливались окурки. – На местном телевидении такие деньги за монтаж просят, что с ума сойти. Ещё надо специальное разрешение получать. Делаешь материал, отвозишь кассету в особый отдел, там её просматривают и ставят печать, разрешающую перегон, а без этого – никто перегонять не станет.