Во все времена таким проездным билетом мог считаться туго набитый кошелёк, осмотром которого в эти секунды и занимался следователь.

– Так… – проговорил он, доставая толстую пачку денег, и начал их раскладывать, точно в руки к нему попала коллекция бон.

Здесь были сербские динары, боснийские и немецкие марки, хорватские куны, американские доллары… Все эти деньги чиновник видел не раз, и привлечь они его могли разве что своим количеством и появившейся возможностью сделаться обладателем части купюр за продление визы. Венгерские форинты следователь с пренебрежением отодвинул на дальний край стола, точно испытывал к этим банкнотам особую неприязнь. Очевидно, в нём проснулась генетическая память, напомнившая о тех временах, когда Австро-Венгерская империя, напав на сербов, развязала Первую мировую войну. Деньги эти затесались в общую массу из-за того, что прямого рейса на Белград из Москвы не было и Комову пришлось лететь через Будапешт самолётами авиакомпании «Малеев». Форинты дали на сдачу, когда Сергей пил пиво в аэропорту.

Российские купюры достоинством в 5, 10, 50 и 100 рублей следователь долго вертел в руках, рассматривая изображённые на них виды городов, точно изучал путеводитель по стране. После деноминации, когда с купюр исчезло три нуля, рубли стало не стыдно показывать иностранцам. Они теперь производили впечатление надёжной, полноценной валюты.

Сергей надеялся, что сейчас следователь, ткнув в купюру самого большого достоинства, спросит, что на ней изображено. Комов скажет, что это Большой театр, а на другой стороне – колесница, которая украшает его фронтон. Потом, пройдясь по всем купюрам, Сергей расскажет чиновнику о российских достопримечательностях, удостоившихся чести быть запечатлёнными на денежных знаках. Он даже предложит следователю оставить у себя в качестве сувенира по одной купюре каждого достоинства, как то было в Риме, когда местный таксист, услышав непонятную речь, на которой изъяснялись пассажиры, спросил, откуда они?