Багаж Сергея и Ильи должен был вызвать несколько вполне закономерных вопросов.

— Что это?

— Бронежилеты.

— Зачем вы везете бронежилеты?

Примерно с таких вопросов допрос и должен был начаться.

Громов сообщил, что на английском он говорит, бросился в него как в омут головой и минут через десять себя уже за это стал проклинать.

Вот зачем такие признания делать? Не экзамен ведь в институте сдает. Не поставят ему двойку, ответь он «не понимаю». Ах, не хотел в грязь лицом ударить? Ах, все по-английски говорить умеют?

Допрашивавший его представитель охраны аэропорта приободрился. Отвечая ему, Громов чувствовал себя словно на минном поле, но всей правды не говорил. Он чуть не улыбнулся, когда представил какое выражение могло появиться на лице следователя, если бы тот узнал, что он приехал на войну. Почти наверняка тот бы закричал:

— Как, вы желаете, чтобы началась война с Ливаном?

При этом, конечно, у него выпучатся глаза, а лицо покраснеет.

Домой не отправят. Всем и так ясно, что миром эта заварушка не кончится. Ну, помучают еще с часок всякими глупыми вопросами, а потом наконец-то позволят покинуть здание аэропорта.

— Покажите компьютер, — приказал таможенник.

Громов покорно вытащил из сумки ноутбук.

— Включите.

— Не могу, — сказал Сергей

На диске ноутбука было полно скаченных из Интернета сведений по истории войн Израиля с соседями. Он у них как заноза в том месте, на которое садятся. Что закономерно, поскольку Британии свойственно оставлять такие очаги напряженности, которые потом полыхают десятилетиями или столетиями.