Ездила Вера смотреть Театр Вахтангова, в который попала бомба весом в тонну, не меньше. Во всех окнах в радиусе десяти кварталов выбило стекла воздушной волной. Москвичи, не теряя юмора, усмехались, когда немецко-фашистские бомбы угодили в японское посольство и посольство союзницы Гитлера — королевской Болгарии.

Ходили автобусы, троллейбусы, трамваи, только водителями стали женщины. В киосках продавали осенние цветы. И Вера купила, конечно, букетик красных астр.

Что делать? Куда идти? Какой выбрать путь?

Вере и в голову не приходило, что она могла преспокойно уехать в Казахстан с институтом, который должны были эвакуировать в ноябре. Она и не думала о продолжении учебы. Не хотела идти и на номерной военный завод, куда пошли многие ее подруги-студентки. В армию женщин брали только на должности телефонисток, медсестер, санитарок. Учиться пойти на зенитчицу, радистку, летчицу? Нет, слишком долго будет тянуться учеба! Больше всего нравилось Вере читать в газетах и журналах о девушках-партизанках. Вот работа по ее характеру! Вот где настоящая романтика, прямая дорога к подвигу! Раз она прочитала заметку о деде Артеме, старейшем ополченце, шестидесятилетнем снайпере и пулеметчике, чей прадед прославился тоже в шестидесятилетнем возрасте как командир партизанского отряда села Бухлова, в девяноста километрах под Москвой, во время войны с Наполеоном. А уж если старик смог найти в себе силы, чтобы встать на защиту Родины, то неужели она, здоровая девушка, спортсменка, значкистка, станет отсиживаться в тылу?!

Придя с отказом из военкомата, Вера, погоревав, ехала в центр, пытаясь достать с рук билет на «Лебединое», Одетту-Одиллию танцевала Лепешинская.

Сводки становились все мрачнее. Газеты сообщили 21 сентября об оставлении Киева. А в октябре Вера уже не вспоминала о «Лебедином озере». Впрочем, в середине октября Большой театр эвакуировался в Куйбышев.