В качестве кого ему придется остаться в городе? С чего начинать? На кого в первую очередь можно опереться? Как много возникает вопросов! И это сейчас, когда враг еще не вошел в город.

Беляку вспомнился девятнадцатый год, партизанский отряд в Сибири, в тылу у Колчака, и он сам, молодой парень-партизан. Давно это было, а как все врезалось в память. Он хорошо помнит, как дважды пробирался в город из лесу на встречу с подпольщиками. Скрывался в городе по неделям, отлеживался, набирался сил для обратной дороги. Однажды он присутствовал на собрании подпольщиков. Оно происходило на железнодорожной станции, на заброшенных путях, где-то в тупике, в пустом нетопленом вагоне. Потом он побывал у женщины, размножавшей листовки на пишущей машинке. Эти листовки Беляк понес в отряд, а оттуда их распространяли по окрестным деревням. Работали же тогда под носом у врага. Да еще как работали!…

— Ты не заснул, Карпыч? — напомнил о себе Добрынин.

— Нет, нет, — поспешно ответил Беляк. — Я… думал.

— И что надумал?

— Попробуем, Федор Власович. Страшновато, правда, но попробуем.

— Так-то оно лучше! — сказал Добрынин и поднялся. — Пойду в горком, доложу о твоем согласии, а как стемнеет, приду еще раз. Прощаться не будем.

…Вторично Добрынин пришел поздно ночью и не один, а с начальником разведки Костровым. Беседа на этот раз затянулась до утра.

Договорились о том, с чего начать подпольную работу, кого из жителей привлечь, с кем из подпольщиков Беляку надо установить связь и как ее поддерживать далее. Надо было хорошо запомнить имена, фамилии, адреса, пароли.

— И лежи ты здесь, пока не придут немцы. Быстро не выздоравливай. Понял? — предупредил Добрынин. — Пусть тебя застанут на больничной койке. Это совсем неплохо.