— Ты зверь, я вижу. Сильный мужчина, стремящийся добиться своего. Я тебя боюсь.

— Нечего меня бояться, — промямлил Ганс. Анна внезапно потеряла терпение.

— Что это с тобой? — выкрикнула она.

— Ничего, — огрызнулся он.

— Ты не извращенец? Не хочешь поцеловать мои туфли?

Ганс подумал, что ослышался.

— Ты похож на дрянного мальчишку-двоечника.

— Что?

— Я восточная царица. Ты будешь моим рабом, моей собачонкой!

Должно быть, она сошла с ума.

— Тебе нравятся мужчины, и все дело в этом, так?

Это Ганс понял и вскочил, дрожа от гнева. В неудержимом желании отомстить за оскорбление он подражал Гельмуту Больману, которым восхищался.

— Как ты позволяешь себе такую наглость? — загремел он. — Ты должна стыдиться себя! Как стыдится тебя Новая Германия, которую мы клянемся построить! Когда вся страна сосредоточена на труде, на созидании, на марше вперед с несгибаемой волей и высоко поднятой головой, женщины вроде тебя по-прежнему пытаются развратить наш народ! Будьте вы все прокляты!

Эта вспышка немедленно вызвала аплодисменты других мужчин, сидевших в полумраке со шлюхами. Анна, не на шутку испуганная этим непредвиденным возрождением нравственности, убежала. Атмосфера в баре изменилась полностью. Мужчины озирались, словно прозвучал сигнал подъема и они внезапно увидели отвратительных проституток в истинном свете. На краткий головокружительный миг Ганс стал Фюрером своего маленького Рейха. Однако уход его оказался несколько испорчен, потому что разгневанный администратор встретил солдата у двери со счетом в руке. Восьмидесяти марок у Ганса не было. Двое мужчин, которых он видел впервые, поднялись из-за столиков и доплатили разницу.