В это число отъявленно агрессивных войск входили и наши четыре Урала с личным составом специального назначения. Как и положено разведке, она не собиралась отсиживаться в глубоком тылу у какого-то райцентра Толстой-Юрт. Нам полагалось добраться и затем разместиться в самом городе Грозный.

"Но всё равно... Как же их тут много!"

Это моё высказывание более чем соответствовало правде. Мы минут тридцать ехали-ковыляли вдоль этого огромного военно-полевого лагеря. И я даже успел заметить то, что после прошедших дождей или снежных осадков для обитающих здесь военнослужащих самой главной насущной проблемой являлась грязь. Обыкновенная липкая грязь, в которой люди утопали чуть ли не по колено.

Но мы же сейчас ехали в город, а ведь там этой грязи должно быть гораздо меньше.

Когда асфальтовая дорога стала подниматься к Малому перевалу, по радиостанции передали сообщение, что по правой стороне находится сбитый чеченцами вертолёт Ми-24. Вернее, оставшиеся после его падения обломки. Как я ни всматривался в перепаханный склон с изувеченными кустами, но не обнаружил там ничего, что хоть отдалённо могло напоминать обломки боевого вертолёта. Как правило, самыми заметными фрагментами после падения и взрыва являются две авиационные турбины. Правда, в виде исковерканных продолговатых предметов с торчащими кое-где покорёженными трубками... Но, увы... На обращённом к нам склоне Малого хребта не было видно даже останков вертолётных турбин.

"Наверное, при ударе об землю взрыв был такой силы, что всю двадцатьчетвёрку разметало во все стороны... А более тяжёлые фрагменты по инерции зашвырнуло ещё дальше... Та-ак!.. А это что такое? Чеченский автобус! Целенький и новенький!.. Только вот лежит на боку... И даже ни единой царапины не видно. Как он сюда залетел?"