Сразу видно, что Пётр Иваныч – начальник. Ни у кого из разведчиков не было таких погон, как у него: на каждом из красной материи нашита большая буква «Т». Над карманом гимнастёрки – золотистая нашивка. Глаза строгие, попробуй не сделай, если что скажет. Сразу влетит.

– Вот и старшина проснулся, – послышался из кухни голос дяди Васи. – Поспал бы ещё. Не к спеху нынче.

– Хватит с меня. А тебе, Фёдор, боевое задание.

Вот что значит разведчик! Сразу и боевое задание получу.

– Займёмся с тобой утренним туалетом. Бери кружку.

Пётр Иваныч снял гимнастёрку, закатал рукава рубахи. Его руки были исцарапаны по самые локти. Ладони жёсткие, пальцы в заусенцах. Ведро, полное воды, он взял одной рукой так легко, будто оно пустое. Я бы и двумя руками не поднял.

Мы вышли на улицу. На дворе было много синих луж. Вода в них рябилась от ветра. Пётр Иваныч остановился у забора, где посуше. Поёживаясь от утреннего холода, я стал рядом. Он широко расставил ноги, наклонился, подставил под кружку руки:

– Лей… Хороша водичка. А ну-ка ещё! Побольше, побольше!

Ему нравилось умываться. Он так намылил лицо, что оно стало совсем белым, растирал его, снова и снова целыми пригоршнями обливал студёной водой. Больше полуведра пришлось вычерпать. Наконец он выпрямился, вытерся жёстким полотенцем. Лицо его раскраснелось, от него пошёл пар.

– Теперь полный порядок. Становись, твой черёд.

Я снял курточку, так же, как и он, засучил рукава рубашки и подставил руки под кружку. Холодная вода обожгла кожу. Но я старался умываться так же, как Пётр Иваныч, и так же громко фыркал.

Когда мы вернулись в дом, дядя Вася уже накрывал на стол. Он поставил чугун с картошкой, от которой поднимался вкусный пар, две тарелки, полные селёдки. Разведчики умылись и усаживались вокруг стола. Я сосчитал – всего их без меня и дяди Васи было тринадцать. Пётр Иваныч сел последним посредине. Ему там место оставили.