– Уезжаешь, значит? - вдруг сказал Анисим. - Такие дела…

– Такие, - согласился Коля.

– В городе плохо, - продолжал Анисим. - В стенку пальцем ткнешь - под потолком полыхнет. Електричество называется. Непонятно это русскому человеку. И ни к чему.

– Электричество - признак прогресса, - объяснил Арсений.

Он достал массивный золотой портсигар с монограммой и множеством наглухо припаянных к крышке значков, бросил в угол рта папироску, предложил Коле и Анисиму.

– Благодарствуйте, - отказался Анисим. - Мы нутро должны беречь. Без нутра - какой кулачный боец? А тебе, Николай, так скажу! В городе нашему брату погибель. Жил бы себе, дрались бы, как всегда, чего тебе не хватало?

– Человек должен стремиться к счастью, как птица к полету! - изрек Арсений, и Анисим посмотрел на него с уважением.

– Умен ты, вша тя заешь! Мне бы такую грамоту.

– И что тогда? - поинтересовался Арсений.

– На кой ляд вам Николай? - в свою очередь спросил Анисим. - Я вот голову сломал: чего он у вас делать станет?

– О-о, - улыбнулся Арсений. - Колю ждет большой сюрприз.

– Большой… чего? - удивился Анисим. - Это чего же будет?

– Хорошо это будет, - мечтательно сказал Арсений. - Мы с Колей таких дел понаделаем… таких дел…

– Меня возьмите, - вдруг с тоской сказал Анисим.

– Тебя? - Арсений с недоумением посмотрел на Анисима. - Видишь ли, братец. В нашем деле внешность нужна. А у тебя, извини, черт на морде шабашил. Уж не взыщи.

Потом был вокзал - маленький, кирпичный, в один этаж, с порыжевший от старости и табачного дыма пальмой в главном зале, пьяным кондуктором на перроне и беспросветной толпой с мешками за спинами, в руках, на головах.

Начинался голод. Огромные массы людей колесили по всей России в поисках доли, и теперь Коля тоже стал одним из тех, кого война и революция стронули с насиженного места и безжалостно швырнули, маня призрачной надеждой рано или поздно обрести долгожданный кусок хлеба.