— Так-то это так, — согласился капитан. — Но это же частный случай.

— Так перенесите этот частный случай на полк, дивизию… — подхватил Тимонов. — И вам будет ясно, какие могут быть глупые жертвы. На ошибках мы должны учиться. Так нас учит партия.

Незнакомый капитан с уважением посмотрел на Тимонова :

— Правильно.

Внимание привлекла восьмерка «яков», спокойным, красивым строем возвращающаяся с задания.

— По всему видно — боя не было, — заключил Василяка, глядя в небо.

После обеда командир полка отозвал меня в сторону:

— Помнишь, когда был сбит Тимонов и четыре дня лечился у танкистов? — спросил Василяка. — Так вот, теперь этот капитан интересуется: так ли это. Не был ли Тимонов у немцев, да скрыл…

— Не верить Тимохе? Да это просто уму не постижимо! — Я не мог сдержать гнева.

— Что поделаешь, Тимонов ведь никакой бумажки не привез, что находился у танкистов. Даже номер части не запомнил. Но ничего страшного нет. Капитан — парень неплохой. Он, кажется, разобрался, что тут произошло недоразумение. Но все-таки в удобный момент, ты поговори с Тимохой, не помешает. Он к тебе всех ближе.

— Хорошо, — пообещал я и хотел было идти в эскадрилью, но Василяка задержал.

— Еще дело есть. — В голосе командира чувствовалась какая-то нерешительность, робость и даже раздражительность. Он не смог скрыть, что это «дело», о котором собирается говорить, не по душе ему. Какая-то еще неприятность, подумал я, настораживаясь.

— Хочу посоветовать тебе, — вкрадчиво и тихо начал он, — поосторожней говори, что «як» на больших высотах уступает фашистским истребителям, а то могут обвинить в восхвалении техники врага.