— Минут на пять пораньше — и мы бы «юнкерсов» отогнали, — продолжал командир. — Зато наземные войска здесь, севернее Киева, добились успеха. — Майор предложил вынуть из планшетов полетные карты. На них мы отметили новые кусочки освобожденной земли на правом берегу Днепра. Все плацдармы значительно расширились.

— Это хорошо! — Тимонов старательно прочертил на карте новую красную линию. — А как дела южнее Киева?

— Да, как? — поддержали мы Тимонова. Нам был хорошо знаком этот район. Там мы воевали полмесяца тому назад, но как теперь обстояли там дела : — не знали.

Владимир Степанович заговорил тише.

— Двенадцатого октября, то есть вчера, наши войска, с Букринского плацдарма перешли в наступление. Судя по всему, результаты неважные. Если бы хоть немного продвинулись, то обязательно передали изменение в линии фронта. А там все и теперь по-старому.

— Значит, наступление провалилось, — Лазарев разочарованно махнул рукой. — Тут все ясно. Только не говорят: не хотят портить настроения.

— Подожди делать такие выводы, — сказал Василяка. — Может, еще сообщат.

Разговор оборвала вернувшаяся на аэродром пара «яков». За ней показалась еще тройка. Такое разрозненное возвращение истребителей с фронта могло быть. только после боя. Василяка бросил на ходу:

— Будьте начеку! От машин никуда, — и поспешил на КП.

Как только сел последний самолет, была дана команда на взлет нашей эскадрильи.

Минута — и мы четверкой в воздухе.

— Идите в район Лютежа прикрывать переправу! — слышу по радио команду,

— Вас понял! Понял вас! — повторил я приказание командира полка.

— Только скорей! — торопил Василяка. Видимость прекрасная, И солнце светит ярко, слепя глаза.

Спешим.

Вдали показался Днепр. Над ним высоко-высоко в лучах солнца, точно греясь, кружились четыре «фоккера». Они заметили нас и пошли навстречу.

На подходе вражеских бомбардировщиков не видно, что «фоккеры» — их предвестники.