Парашют спускался на зеленую лощину, похожую на высохшее болото. Кругом никого. Кто же здесь окажет помощь летчику? Точно труп, он упал, как мне показалось, в безлюдное местечко около восточной окраины села Лютеж. К моему удивлению, лощина ожила. Словно из нор, из земли отовсюду выползали люди и бежали к неподвижно леякащему парашютисту. Я видел, что они, ничего не предпринимая, смотрели на него. «Уж не к фашистам ли попал? — подумал я, удивляясь, что Тимонову не оказывают помощи. — Не должно: ведь Лютеж наш. А может, он уже мертв? Нет! Мертвые не прыгают. Но он мог умереть и при раскрытии парашюта. В этот момент происходит сильный динамический удар. А много ли надо раненому человеку?»

Желая поторопить людей, я снизился до земли и призывно покачал крыльями. И люди словно поняли меня, притащили откуда-то носилки и, завернув Николая в парашютный шелк, понесли. В это время почти рядом с носилками земли начали пятнать вспышки взрывов, оставляя после себя круглые метки, Била артиллерия противника. Ее внимание привлекло скопление людей.

С начала артиллерийского обстрела едва ли прошла и полминуты, а люди и носилки уже исчезли.

Выключив мотор, я посмотрел туда, где час назад стоял самолет Тимонова. Механик ожидал возвращения своего командира.

— Как работала машина, приборы, вооружение? — услышал я привычные слова Дмитрия Мушкина. Я машинально, по привычке ответил:

— Все в порядке. — Как не вязался этот ответ с действительностью.

— Почему-то Тимохи все еще нет.

— Не будет его: сбит Тимоха, — тихо проговорил я. Механик растерянно уставился на меня.

— Как сбит?

— Может, еще и вернется.

Подошли Кустов и Лазарев. Я рассказал о приземлении Тимонова. Не зная зачем, вытащил из грудного-левого кармана гимнастерки свой партийный билет и вынул из него рекомендацию, написанную сегодня на КП, и начал читать вслух:

— Тимонова Николая Архиповича, 1922 года рождения, уроженца Орловской области, Камаринского района, села Козинского, знаю по совместным боям с фашистскими захватчиками с сентября 1942 года по…