Рядом, высунувшись из люка, покачивался старший лейтенант Владимир Левшин – заместитель командира роты по политической части. В экипаже Сизякова отсутствовал наводчик-оператор, и перед маршем Левшин с улыбкой предложил свои услуги:

– Работа несложная – справлюсь. Да и свою сподручнее выполнять, находясь в экипаже. Понимаешь, командир?

Сизяков только плечами пожал. Заместитель по политчасти – начальник для взводного, чего тут спрашивать? Шуток он сегодня не принимал. После того как Александр распек сержанта, в серых глазах Левшина пропала всегдашняя улыбчивость. И на марше он всё время хмурился, наблюдая за командиром взвода, однако Александру сейчас было всё равно, какими глазами смотрит на него замполит.

Левшина немножко злило вызывающее безразличие Сизякова ко всему вокруг, прерываемое нервическими вспышками. Он не хотел и не мог снисходительно отнестись к товарищу, которого первое жизненное осложнение выбило из колеи. Но Левшин, несмотря на свою молодость, уже постоянно чувствовал себя политработником, и ни один человек в мире не догадался бы сейчас о его злости. Потому что ответить вызовом на вызов значило только натянуть отношения и окончательно испортить настроение лейтенанту. А между тем учение всегда требует от людей спайки, взаимопонимания, боевого настроя. К тому же сегодняшнее состояние лейтенанта можно было отчасти понять.

Левшин и сам некоторое время командовал взводом, он ценил в Сизякове энергию, решительность, властность, опирающуюся на крепкие военные знания и молодой задор. Но Левшин знал и слабость товарища. Когда что-либо не ладилось, когда случалась неприятность, выдержка нередко изменяла лейтенанту.