Неожиданно в первом зале среди нарастающего шума раздался звон разбитой тарелки. Почти одновременно с этим в дверях вырос здоровенный разгоряченный детина в высоких пыльных сапогах, крепкий и простоватый. Он был абсолютно пьян, однако пока держался на ногах, только слегка пошатывался. В руке у него была наполовину опорожненная бутылка водки. Окинув зал мутным взором, он вдруг неуверенной походкой направился к сидящему в углу юноше.

— Выпьешь со мной? — спросил он, перегнувшись через стол.

Станецкий с брезгливым равнодушием наблюдал за происходящим. Зато господин, похожий на барана, заметно встревожился и быстро отложил газету. В дверях тем временем показались собутыльники пьяного — крепкий рыжий мужчина и молодая пышногрудая девица с большими красными руками.

— Янек! — позвала она. — Иди сюда, обезьяна ты эдакая.

Парень обернулся к ним; глядя исподлобья, отмахнулся рукой.

— Пшли вон, я вас не знаю.

— Янек, ты что, глупый?

— И никакой я тебе не Янек, — буркнул он и неожиданно заорал во весь голос: — Raus! Я буду пить тут с моим другом.

И наклонился к юноше.

— Ты ведь мой друг, правда? Меня зовут Янек, выпьем?

Он тяжело плюхнулся на ближайший стул и стукнул по столу кулаком.

— Эй, официант, рюмки для меня и моего друга!

Юноша попробовал было встать, но Янек удержал его.

— Ты куда? Спешить некуда. Официант, рюмки! — и он снова стукнул по столу. — Думаешь, денег у меня нет? На, смотри!

Он вытащил из кармана пиджака толстую пачку банкнот и бросил на стол.

— Хватит?

Мужчина с газетой изумленно огляделся и, обжигаясь, принялся пить молоко.

— Официант! — звал все более хмелеющий Янек.

Хромой принес наконец две рюмки.