То же Думитру чувствовал и тогда, когда еще ребенком приехал к своей старшей сестре в город, чтобы учиться в школе, с деревянным сундучком, который отец привез с первой мировой войны. Тогда он был лишь крестьянином, задумавшим стать учителем. Мечта сбылась, но в душе он так и остался крестьянином. Именно на фронте Думитру убедился в этом. Через Никулае и других…

«Э, Митря, — говаривал сержант, — сейчас дома у нас убирают кукурузу, сейчас рубят капусту, сейчас…» Или: «Нас мочит дождь, но зато он в самый раз для пшеницы! Сейчас самое время…»

Перед домом Магды он невольно остановился. Войти или не войти?

От дома в темноте послышалось рычание пса. Нет. Лучше сначала пойти к своей сестре. Там он все узнает.

Сестра жила через несколько домов. Ворота были заперты. Думитру нашел ключ, но замок был неисправен, и он с трудом отпер ворота. Быстрым шагом прошел под сводом из винограда и остановился у слабо освещенного окна. Его обдала волна радости. Постучать в окно или в дверь? Справа, у айвы, яростно залаяла собака и начала рваться с цепи. Через запотевшее окно он различил движущуюся тень.

— Кто там? — услышал голос сестры за дверью.

— Я, Леликэ, я, — механически ответил он.

В сенях женщина обняла Думитру, вздрагивая от рыданий.

— Я думала, что это Василе, — сказала она, оторвавшись от него и вытирая глаза передником. — Он работает допоздна и приходит домой после полуночи, а то и утром. Совсем выбивается из сил! Ну, давай проходи в дом!.. Я как раз купаю меньшого…

В полутемной комнате, возле кровати, в корыте стоял голый мальчик лет пяти с красными от слез глазами. Думитру погладил его по влажной головке.

— Это дядя Митря, сыночек. Дядя Митря, я тебе рассказывала о нем. Он пришел с войны, — приговаривала женщина, улыбаясь сквозь слезы.