Вон какие-то с камерами бродят. Вон еще одни снимают мотострелков у костра. Вон какой-то парнишка стоит с микрофоном на ступенях. Безбашенные какие-то. Те которых я видел в основном возле разрушенной бани на Ханкале репортировали: «Я веду репортаж из самого центра города». А эти аж до площади Мансура добрались. Озадачив своих разведчиков искать тележурналиста Вову в кожаной куртке и синем бронежилете, я вышел из холла на ступеньки и начал с удивлением рассматривать стены. Каких-тут только надписей не оставляли. Прямо как на Рейхстаге. И матерные и вполне безобидные, города, клички, наименования подразделений. Эххх, а я то чем хуже.

Взяв в руки кусок какой-то горелой доски я обломил кончик и старательно вывел аббревиатуру своего училища и год выпуска.

— Оппа, — раздалось сзади, — с какой роты братан?

Я в недоумении обернулся. Передо мной стоял здоровенный майор с черной бородой и с морпеховским штатом на камуфлированном бушлате.

— Здарова, — ответил я и улыбнувшись назвал номер роты.

— Ха вот дела, ты мой внук по ходу я и стой же роты только выпустился девять лет назад, наших у меня в батальоне полно, вы где стоите?

— Сейчас на Северном с Ханкалы переехали, — ответил я.

Майор достал карту и показал местоположение своего ПВД.

— Ты заскакивай ежели, что посидим водовки попьём посудачим, если можешь давай сегодня, у тебя задача какая?

— Да корреспондентов ищем надо Рохлину отвезти.

— Смотри вон видишь БТРы стоят на них мои моряки сидят, как найдешь журналюг подгребай туда.

Корреспондентов волоком за собой притащил Паша.

— Натура натура. — вопил оператор, — сейчас солнце заходить будет надо панорамку снять, картинка закачаешься..

— Поздно. сейчас стемнеет и мы до аэропорта хрен доберемся по ночи, — отрезал я, — хотя слыште телевизионщики, а не хотели бы вы поснимать быт суровых морских пехотинцев на войне.