— Да с колонной на Хасавюрт ходили на днях, вот и втарились мало — мало, у меня этого добра еще в КАМАЗе на Северном несколько ящиков, забирайте не побрезгуйте..

— И чего бы я коньяком брезговал, — засмеялся майор.

Застолье было чудесно- душевным вспоминали училище, смеялись.

— А я смотрю на стене, про наше училище пишет, да еще про мою роту, — рассказывал подробности встречи Михалыч, — я уже таких надписей повстречал дай бог, где только не писали.

— А где писали? — полюбопытствовал я, обгладывая баранье ребрышко.

— А вот слушай!

Я тогда на ЧээФе еще служил при Союзе. Вторая моя боевая служба была. Шли вдоль побережья одной гордой африканской страны, которой мы тогда по братски помогали. То комбайны им из Союза передавали, бананы обмолачивать, то специалистов, то танки Т-34, то военспецов.

Встали на траверсе стоим, солнце море в небе ни облачка, жарища в паре миль берег с пальмами прибой белопенный крассотищща! Глаз радуется. Ребята водолазы за борт собираются чинить, что-то на рулях. Радисты связь качают. Локаторщики работают. Палубные вертолётчики со своими «кашками» возятся. Я своих матросов на шлюпочную подготовку, согласно расписания, вытащил. Спустили пару шлюпок за борт, на одной я на второй мой заместитель старший сержант Самсонов. Вооружились, спас жилеты одели, мало ли, что прибрежные воды иностранного государства всё-таки, партизаны шалят да иностранные разведки туда-сюда шмыгают. В столице наше посольство пару раз поджигали, да ракетными установками обстреливали. Гребем себе потихоньку командную слаженность отрабатываем, я в мегафон покрикиваю. Рядом метрах в ста от нас по борту вторая шлюпка не отставая идёт. Гоняемся на скорость. Далеко не отходим круги вокруг нарезаем на веслах, шлюпочный старшина на моторе сидит покуривает.

Тут наблюдатель с борта орёт:

— Тащщ лейтенат, сигнал «Всем на борт!»

Что за хрень, я по станции на связь, там меня матерят и уже приказным тоном: «немедленно на борт».