Как дальше развивались, события и что там у них случилось я был не в курсе. Только перед, скрытным пересечением линии КПП я зашёл в класс, где проводилась первая часть занятий. Несмотря на то, что без Черепанова работа в строевой части была завалена, Вова как очень ответственный офицер сказал всем страждущим выписок и прочей бумажной ерунды:

— Я офицер спецназа прежде всего, я должен повышать свой профессиональный уровень, отвалите..

Когда мне удалось заглянуть, в класс там сидел всего лишь Вова и два офицера технической службы. Причем сидел это громко сказано. Майор дергался на столе громко напевая:

— Я танцую пьяный на столе…

Технари ему громко аплодировали и подпевали. Попрощавшись со всеми я убыл услышав одобрительное:

— Вали домой прошарщик.

Говорят потом, после меня заглянул комбриг и увидев танцующего майора. очень опечалился. Так, как заместитель по воспитательной работе и просто замкомбриг танцевали в соседнем кабинете, под «золотые хиты семидесятых» («снег кружиться, летает и тает», по версии Черепанова танцевали медленный танец) то подход к проведению занятий с офицерами был кардинально пересмотрен. Два заместителя возглавили это мероприятие, обещавшее довести наших бригадных офицеров до вершин спецназовского мастерства. На выход получали оружие из роты специального вооружения. Не смотря на попытки замов вооружить Черепанова АГС-ом, Вова, отбрехался схватив наиболее легкий, АС (автомат специальный). Тогда АГС предложили технарям, но не на тех напали. Пачишин согласно штатной должности всегда находился в преступном сговоре с начальником службы РАВ (ракетно-артиллерийского вооружения) бригады, поэтому частенько исполнял его обязанности. В тот момент начальник службы лежал в прединфарктном состоянии в гопитале по причине приближающейся проверки из ФСБ и Пачишин не долго думая вызвал в оружейку РСВ (роты специального вооружения) прапорщика начальника склада вооружения с уже готовыми накладными.